Она всегда волнительна и тревожна, сознается это или нет. Причем для обеих сторон встречи, то есть и для терапевта. И даже если сознательной причиной для обращения за помощью является любопытство или представление о психотерапии не идут далее модели, что кто-то со мной что-то сделает, и я вылечусь, или мне сейчас объяснят мой диагноз, и мне полегчает, в глубине души все равно есть надежда, что может произойти встреча, но в том случае, если вы действительно нуждаетесь в ней...

Это тревожно, как и любые встречи, которые могут стать значимыми для нас в масштабе всей жизни. Сбудется ли, получится ли, возможно ли? Ибо терапия - это отношения, которые будут помниться всю жизнь, если они состоятся. Но и в случае их несостоятельности они будут помниться. И степень болезненности этой памяти может закрыть навсегда надежду о встрече с другим, веру в силу человеческого присутствия.

Сейчас будет совет!) Хотя вообще-то общеизвестно, что психологи не дают советов. Но скорее сейчас он идет не от психолога, а от пациента, которым любой психотерапевт, или желающий им стать, обязан побыть. Так как тревоги все равно не избежать, рекомендую не готовиться к встрече, записывая по пунктам, что вам важно сказать. Пару-тройку раз себе, конечно, вы проговорите свои проблемы - и достаточно. Остальное - это и есть тревога, ее проявление. И чем выше она, тем значимее для вас эта Встреча. И тем важнее именно об этом сказать и себе, и психотерапевту. Что за встречи так и не состоялись в вашей жизни? Чего вы ждете не от психотерапии вообще, а от этой встречи?

И здесь очень важно дать еще один совет, но уже не от пациента, а от другой стороны взаимодействия) Вернее, это даже и не совет, а пожелание. Или даже просьба. Так как психологическая нагрузка на первую встречу огромна и несут ее обе стороны инициируемого процесса, то очень важно дать этому время. Дать время себе почувствовать, прислушаться: то ли, что хотелось? Есть ли узнавание? Встречен ли я? И дать себе позволение остаться, даже если есть сомнения. А может, и уйти.

Но так же важно дать время и терапевту. Ибо он (она) тоже тревожится, и возможности реагировать разные у всех при сохранных способностях к контакту и пониманию. Именно поэтому рекомендуется для заключения контракта не одна, а четыре-пять встреч.

Ожидаемая встреча не всегда возможна. Даже если обе стороны заинтересованы в ней, способны к контакту. Мы можем быть в разных жизненных этапах и состояниях, и несовпадений в нашей жизни, пожалуй, больше, чем совпадений. И моим последним пожеланием (а также это то, во что я верю и реализую в жизни), будет следующее: даже если вы не совпадали несколько раз, пробуйте и ищите встречи. Ибо только отражение в другом человеке, только переживание того контакта, которого, возможно, когда-то не было, способно исцелить.

Напоследок цитата. В ней, на мой взгляд, отражено то, к чему обращается подлинная терапия, к какому человеку в нас…

«Таково наше определенно-направленное (логическое) мышление. Пусть мы являемся самыми одинокими и от мира отрезанными мыслителями, это мышление есть все же не что иное, как известная ступень, идущая от протяжного клича товарища о том, что кто-то нашел свежей воды, что другой одолел медведя, что близится буря или что волки неподалеку от места стоянки».

Карл Юнг. Либидо, его метаморфозы и символы.

Когда мы принимаем решение о необходимости работы с психологом, обычно важно сформировать запрос. На сознательном уровне часто кажется, что мы понимаем цели этой работы. Улучшить, развиться, научиться отстаивать свои границы, сепарироваться от родителей, выстраивать отношения. Все эти формулировки стали достоянием массовой культуры. И когда их читаешь чаще в постах и заметках, вроде все ясно же и понятно. И все получится. У нас все есть для этого! Нужно просто, чтобы научили, как этим пользоваться.

Я часто задаю вопрос на первой сессии: в какой момент вы приняли решение написать психологу? Что происходило? Что вы чувствовали? Описание ситуации часто может быть метафорой к целой череде повторяющихся ситуаций и переживаний, с которыми пациент не может справиться. Не потому, что ему не объяснили, что такое личные границы или сепарация от родителей. А потому, что в эти естественные (подчеркиваю, естественные, то есть встроенные в психику каждого) процессы встроилось что-то еще, менее естественное, но крайне необходимое для выживания в определенный, чаще всего травматичный жизненный момент. Встроилось и теперь этот естественный механизм взросления не работает. И то, что ему мешает, не лежит на уровне понимания, а работает на уровне переживания. Более того, эту помеху невозможно пережить. Это переживание невыносимо для одного. Все, что возможно пережить в одиночку, мы пережили и справились. Его возможно пережить лишь в контакте с другим человеком.

А это означает, что целью терапии является не то, чего хочется достичь, а то, что нужно пережить ( и, может быть, не один раз) чтобы к этой цели прийти. И решение пойти в терапию приходит тогда, когда сознательно или бессознательно настигает понимание, что самостоятельно это пережить невозможно, да и непонятно, что это, ибо этого нет в психическом мире клиента.

На момент приближения середины жизни человек обычно укореняется в привычных психологических паттернах и уютно устраивается на работе и в семье. Затем внезапно наступает кризис: в один знаменательный день вы просыпаетесь и чувствуете себя обессиленным; атмосфера осознания всего накопленного, всего того, чем вы владеете, вызывает отвращение; приятное молоко достижений скисло; старые формы сотрудничества и деятельности доставляют неприятности. Способность гордиться вашими «трудовыми достижениями» — детьми, имуществом, должностными полномочиями, успехами — оказалась похищенной, и у вас остался вопрос: что же произошло прошедшей ночью? Куда всё исчезло? Мюррей Стайн. В середине жизни. Юнгианский подход.

В этом отрывке из книги Мюррея Стайна верно описаны ощущения кризиса жизни человека средних лет. Кроме одного момента: может быть, к середине жизни человек никогда уютно и не устраивался в ней — ни материально, ни психологически. Однако, как это ни странно, в данный момент всё по барабану. И может быть, тому, кто поднялся по материальной или социальной лестнице, в одночасье катиться по ней ещё сложнее, чем тому, кому не удалось преодолеть никаких вершин в социуме. Первым скорее скажут: «Ты чего, с жиру бесишься?», да и сам он будет ещё долго сопротивляться осознанию того, что все заработанные козыри уже не бьют, ничего не радует, и самое приятное, что ты можешь переживать, — это спокойный сон ночью, если всё же посчастливилось заснуть.

Иногда и нет никакого осознания, что ничего не радует. Ну ведь все радуются, и учили так: хорошо учиться, найти хорошую профессию, хорошо зарабатывать, чтобы дети не хуже, чем у других, учились и одевались — так как не радоваться? Ну если даже с отношениями что-то не то — но вон четыре раза в год путешествую, квартира с ремонтом, ретриты посещаю, питаюсь правильно. Но только вот что-то мелкое и надоедливое — типа болячки какой, причём на пустом месте. Или эти панические атаки — так они у каждого второго же, хорошие методики есть, вылечат. Или бессонница эта дурацкая — так это я вот как с родителями поговорю, так и без сна. Надо с ними поменьше контактировать, сепарироваться нужно.

Так что не так во всём этом апгрейде? Где промах? Что нужно доделать-развить-улучшить?

Ответ в том, что всё так: и воспитание-образование, и карьера, и саморазвитие-ретриты-путешествия, и отношения действительно важны в определённый период жизни, а именно как раз до середины её. Всё это было важным, было достигнуто, и никто не должен этого отнимать у себя, даже ты сам.

Но обесценено всё это в одночасье не для того, чтобы пойти с молотка, а лишь по одной причине: апгрейд — это внешнее. А кризис середины жизни — он не про это. Он про внутреннее. Про то, кто ты сам с собой без антуража, что ты про себя думаешь, как к себе относишься, как действительно ты относишься к твоим близким, к твоим достижениям, к твоим путешествиям. Но не на уровне своего Эго, которое жадно до удовольствий и ненасытно до признания других, а на уровне своей Души, которую часто ради признания других приходилось засовывать в ж..., посылать на... и смеяться над сентиментальной чушью, лезущей из неё в различных пикантных и душещипательных ситуациях.

Ибо кризис середины означает, что есть ещё одна часть жизни, кроме первой. И первая действительно была важна для Эго — а куда без него? Но вторая часть жизни — она про твою индивидуальную Душу. И если усыпил ты её своими чудесными благами не насовсем, если не умертвил своим рацио навсегда, не обезболил насмерть таблеточками или различными удовлетворителями — то она даст о себе знать. С этой точки зрения, кризис (а также депрессии, панические атаки, неожиданные симптомы и бессонные ночи) — это благо. Это и напряжение, но и возможность выхода — в новое пространство себя, своей жизни. Это звонок, и даже колокол: проснись, вставай! Всё, что есть земного вокруг, — это не вечно. Есть ещё ты сам и твоя Душа. Вечная ли, беспредельная ли — кто знает. Но чувствующая, страдающая и наслаждающаяся (правда, чем-то другим, нежели Эго) и, главное, ищущая Смысл — точно есть. И чаще всего эти смыслы идут не из того, вокруг чего крутится ум и разговоры вокруг, а из незамечаемого и невидимого, но точно ощущаемого интуитивно, на уровне неожиданных настроений и чувств, вдруг ни с того ни с сего приходящих в несоответствующих ситуациях.

Кризис середины жизни знаменует некий переход от первой половины жизни человека ко второй. Много размышлений об этом жизненном этапе когда-то оставил Карл Густав Юнг.

Приведённые отрывки — из книги Юнга «Современный человек в поисках души», эссе «Жизненный рубеж».

«…Достижения, полезность являются идеалами, которые как будто указывают путь из хаоса проблем. Они являются путеводными звёздами для расширения и упрочения нашего физического бытия, для нашего укоренения в мире, но не для дальнейшего развития человеческого сознания, то есть того, что называют культурой. Для молодого возраста это решение является вполне нормальным, и оно, во всяком случае, лучше, чем застревание исключительно на своих проблемах. (...)

Чем ближе середина жизни и чем больше удалось утвердиться в своей личной установке и социальном положении, тем сильнее кажется, что найдены правильная линия жизни, верные идеалы и принципы поведения. Поэтому в дальнейшем возникает представление, что они незыблемы, и появляется желание навсегда за них зацепиться…»

«…Очень часто встречающиеся невротические расстройства зрелого возраста имеют нечто общее: они пытаются перенести психологию фазы молодости через порог зрелого возраста. Кто не знает тех трогательных пожилых господ, погрязших в беспросветном мещанстве, которые всё снова и снова вытаскивают на свет божий давно уже забытые студенческие годы и, только возвращаясь в прошлое, к своему героическому гомеровскому времени, способны разжечь пламя жизни?...»

«…Разумеется, человек не жил бы семьдесят и восемьдесят лет, если бы такая продолжительность жизни не соответствовала смыслу его вида. Поэтому вечер его жизни также должен иметь свой смысл и цель, он не может быть жалким придатком утра. Несомненно, смыслом утра является развитие индивида, его устройство во внешнем мире, продолжение рода и забота о потомстве. Это является очевидной природной целью. Но если эта цель достигнута, и достигнута даже с избытком, должно ли приобретение денег, дальнейшее завоевание и расширение пространства своего существования переходить за рамки разумного смысла? Тот, кто подобным образом без нужды переносит закон утра, то есть природную цель, на вторую половину жизни, должен считаться с душевными потерями точно так же, как юноша, пытающийся перенести свой детский эгоизм в зрелый возраст, должен расплачиваться за это своё заблуждение социальным неуспехом. Приобретение денег, социальное существование, семья, потомство представляют собой всего лишь природу, но не культуру. Культура находится по ту сторону природной цели. Тогда, может быть, культура является смыслом и целью второй половины жизни?

У первобытных племён, например, мы видим, что почти всегда старики являются хранителями таинств и законов, а в этом и выражается прежде всего культура племени. Как обстоит дело в этом смысле у нас? Где мудрость наших стариков? Где их секреты и вещие сны? Скорее старики у нас чуть ли не пытаются подражать молодым…»

«Но нам нельзя забывать, что мало кто из людей умеет жить и что искусство жить является к тому же самым важным и самым редким из всех искусств — исчерпать всю чашу красоты, кому это удавалось?...»

От себя скажу, что, видимо, постижение искусства жить для большинства людей нашей культуры было долгое время недоступно, ибо постигали искусство выживать. Надеюсь, что-то всё же изменилось за последние 30 лет — как минимум, это время бурного развития и распространения психологии, которая, на мой взгляд, очень сильно сопряжена с тем самым искусством жизни...

Почему золото в молчании?

Это очень важный вопрос: что есть в молчании? Вернее так: о чём мы говорим, о чём не договариваем, а о чём молчим?

О чём мы молчим с другими, близкими и нет? О чём не говорим нашим любимым? О чём разговаривать невозможно с родителями? А с детьми — что вы не рассказываете им, думая, что это неважно или рано?

Парадокс в том, что о неважном мы как раз говорим — об этом говорить легко. А вот о том, о чём сказать страшно, больно, неловко — не говорим. Однако это как раз и является очень важным, а порой — жизненно необходимым.

Часто становится так, что, кроме того, что важно, говорить больше не о чем. Это часто ведёт к разрывам — отношений, контакта. Потому что легче отвернуться и уйти, чем молчать вместе о главном.

Ну и самое главное: о чём мы молчим с собой? Что не договариваем себе? На что боимся посмотреть? Часто невозможность дальше молчать самому себе и приводит человека в кабинет психолога. Для того чтобы появилась возможность сказать себе важные вещи о своей жизни. Чтобы наша душа перестала говорить с нами бессонными ночами, повышенным аппетитом, болячками, которые не имеют под собой явных телесных причин, тревогами, паническими атаками и ещё множеством способов, которые в её арсенале всегда есть. Чтобы человек начал диалог с самим собой человеческими словами и рассказал себе что-то очень важное, что поможет любить свою жизнь.

О чём вы молчите?